მხატვარი ანატოლი ზვერევი და მისი სხვა განზომილება,რუსული ლეგენდა

ყოველგვარი პერესტროიკის გარეშეც თავისუფალი კაცი ანატოლი ზვერევის ხსოვნას.

ე
 ზვერევი,ეკლესია



        საბჭოთა ნორმიდან ამომხტარი თავისუფალი კაცი  ბოლშევიკური ნომენკლატურის ხელში ჩავარდნილ სამყაროში.

ანატოლი ტიმოფეევიჩ  ზვერევი//1931-1986//

                   სახელგანთქმული მოსკოველი ნონკონფორმისტი ანუ საბჭოთა წყობასთან და იდეოლოგიასთან შეურიგებელი ადამიანი,1960-80-ანი წლების არაოფიციალური ხელოვნების წარმომადგენელი. ბრალად დასდეს ფორმალიზმი და გააგდეს 1905 წლის ხსოვნის სამხატვრო სასწავლებლიდან.

                ძირითადად ეფინებოდა 1959-62 წლებში კერძო ბინებში მოწყობილ გამოფენებზე. პირველი გამოფენა საზღვარგარეთ მოეწყო 1965 წელს პარიზულ გალერეაში "მოტ". ზვერევის ნამუშევრები არის ტრეტიაკოვის გალერეაში,თანამედროვე ხელოვნების მუეუმში,კერძო კოლექციებში.




 




 
          "კაცობრიობა სულ ამაოდ ფაციფუცობს,მაგრამ როდესაც რომელიმე ჩვენგანი მოახერხებს უაზრო ფაციფუცით გაუმაძღარი ყურადღების გაჩერებას ჩვენ აღმოვჩნდებით ხელოვნების ხელში" //ანატოლი ზვერევი//.

 «Человечество вечно суетится. Но когда кому-то из нас удается остановить наше
неугомонное и ненасытное в делах суеты внимание, мы оказываемся во власти живописи.»
Анатолий Зверев


      თაობის პორტრეტისტი :

    " ყველა შენი უბედურება,ბერიკაცო,-საზოგადოებისგანაა. ეს საზოგადოება გჭყლიტავს. ეს საზოგადოება კი გავს კედელს.აი ხედავ შენს წინ კედელს. შენ კი ის სურათებით დაფარე და ის მოგშორდება" //ანატოლი  ზვერევი//.

                    რუსეთის ყოველ სოფელში ძველთაგანვე იყო მცხოვრებთა თავისი არქეტიპები. იყო თავისი გადარეული, თავისი ყოჩი-პირველი ბიჭი,თავისი ლოთი,თავისი დარტყმული და ა.შ. 

                   ასი წლის შემდეგაც ნებისმიერ მეგაპოლისში ძველებურად არიან თავისი ადამიანი-უკიდურესობები. 

             გენიალურმა კლოშარმა ზვერვევმა თავისი შემოქმედებით და სიგიჟის ზღვარზე ცხოვრებით გადასწია 1960-ანი წლების მთელი თაობის სულის საზღვრები.

             სხვა გამზომილება-ის სადაც ქმნიან ცის მკვიდრნი. ისინი როგორც სხვა სამყაროს წარმომადგენლები მოდიან ჩვენთან თავისი მისიით-მოწმედ იმისა რომ არსებობს სხვა განზომილება რომელიც ჩვენთვის,ნორმალური ადამიანებისთვის მიუწვდომელია და ამიტომ გაუგებარია.

              ერთ-ერთი ასეთი მოსულია ანატოლი ტიმოფეევიჩ ზვერევი. მხატვარი და არაამქვეყნიური ადამიანი, ადამიანი-მითი, ვიწრო წრეებში ცნობილი თავისი ნაპერწკლებისმფრქვეველი შეუდარებელი სურათებით და თავისუფალი მოხეტიალე ცხოვრებით,სალოსი თუ გენიოსი,თუ ორივე ერთად.

                  ერთი სიტყვით რუსი ვან გოგი იგივე პრობლემებით და ვნებებით. მას უძახოდნენ გენიოსს,გიჟს,მაწანწალას, მოაზროვნეს,პოეტს. 

                გარეშე პირებისთვის ის იყო უსაქმური, ოჯახის და სახლის არმქონი მაწანწალა შიზოფრენიკოსი ლოთი,ნონკონფირმისტი და ანდერგრაუნდ-იატაკქვეშეთის მხატვარი.

             სულ მცირერიცხოვანი ახლობლებისთვის ის იყო ადამიანი-ლეგენდა,ბოჰემური პოეტი,ფილოსოფოსი და ბრძენი რომელიც თავის სურათებს ცვლიდა საჭმელში,არაყში და ღამის თევაში.

              მათ ის ეხსნებოდა სულ სხვა მხრიდან-უბრალო,პარადოქსალური,ხუმარა, თავისუფალი შეფასებებში და გამოთქმებში, სიცოცხლის ყველა გამოვლინების მოყვარული.

              მაგრამ ახლობლები ვერ ჩათვლიდნენ თავს მის მეგობრებად, რომც მოენდომებინათ. 

                 ის იყო მეტისმეტად არაამვეყნიური და არააქაური. ეს იგივეა რომ თავი ჩათვალო სხვაპლანეტელის მეგობრად.

          ზვერევი იყო გამოწვევა კეთილმოწყობილი და მშვიდი ცხოვრების მსურველი ობივატელებისთვის,ბურჟუაზიული ბედნიერებისთვის და საღი აზრისთვის.

         ის "ამოვარდა" ნორმიდან და ეს ამოვარდნა აქცია დემონსტრაციად წარმატებული ოფიციალური მხატვრების წინაშე. 

            ზვერევი იყო თავის ნებაზე მოსეირნე კატასავით თავისუფალი ადამიანი. ის იყო თავისუფალი ყველაფრისგან თავისი გენიას გარდა,თავისუფალი ყოფისგან,მომხვეჭებლობისგან,ფულისგან, ცხოვრების საზოგადოდ მიღებული სტანდარტებისგან,საზოგდოებრივი შეზღუდვებისგან და საზოგადოდ მიღებული ხელოვნებისგან.

             მან თვითონ აირჩია თავისი ცხოვრების წესი და თავისი მასწავლებლად თვითონ აირჩია აღორძინების ხანის თავისუფალი გენიოსი ლეონარდო და ვინჩი. 

            მას ჰყავდა თავისი მუზა,ისიც პოეტური სამყაროდან-ოკსანა ასეევა//კსენია მიხაილოვნა სინიაკოვა// ცნობილი პოეტი ნიკოლაი ასეევის ცოლი. მარინა ცვეტაევას ქალიშვილმა თქვა რომ ამ ასეევმა მოკლა დედამისი იმიტომ რომ სწორედ მან არ მისცა მარინა ცვეტაევას თუნდაც ჭურჭლის მრეცხავის სამუშაო.

           მხატვარმა ზვერევმა შექმნა თავისი განუმეორებელი სტილი. ხელოვნებათმცოდნეებმა და კოლექციონერებმა მას დაარქვეს რუსული ექსპრესიონიზმი. 

       პიკასომ ზვერევს უწოდა რუსეთის საუკეთესო მხატველი.

               მხატვრის დამოუკიდებლობა, ანარქია, და კრეტინული კომუნიზმის წინააღმდეგ მუდმივი ჯანყის მდგომარეობა ბევრს აღიზიანებდა. მას იცოდებდნენ მისი მიუსაფრობის და ლოთობის გამო. მას ამწყვდევდნენ საგიჟეთში და ასამართლებდნენ უსაქმურობის გამო//მაშინ ხატვა უსაქმურობად ითვლებოდა,საქმედ კი ითვლებოდა ჯერ კომუნიზმის მშენებლობა და შემდეგ უკვე აშენებული სოციალიზმის ნგრევა-პერესტროიკა//.
         მაგრამ ზვერევი როგორც  ბრეჟნევისტი ისე ანდროპოვისტი კომუნისტების შეხედულებებს არაფრად აგდებდა, მიდიოდა თავის გზაზე და ქმნიდა შედევრებს.  

   ზვერევმა იცოდა თავისი და თავისი სურათების ფასი,მაგრამ ის იოლად არიგებდა თავის სურათებს, შეიძლება ითქვას რომ ფანტავდა მათ, ის ხატვდა ხელში მოხვედრილი ნებისმიერი საშუალებით,მაგალითად ტომატის სოუსით,მურაბით, ნახშირით და, რა თქმა უნდა, ფანქრით და საღებავებით. 

მას შეეძლო რამოდენიმე წამში ან წუთში დაეხატა შესანიშნავი პორტრეტი და ამით გადაეხადა სასმელის თუ საჭმლის ფასი. 

       ასე,თითქოს გზადაგზა, თავისი თითქმის 40-წლიანი პროფესიული ცხოვრების მანძილზე მან შექმნა 30 ათასზე მეტი შედევრი რომლებიც გაფანტულია მოსკოვის ბინებში სადაც ის ჩერდებოდა ღამის გასათევად.

                დღეს მისი სურათები არის პარიზის,ნიუ იორკის,ლონდონის,მოსკოვის საუკეთესო მუზეუმებში და,რა თქმა უნდა, კერძო კოლექციებში. მათ დიდად აფასებენ ფერწერის მცოდნეები საზღვარგარეთ. მას დიდად აფასებდნენ ძველი მოსკოვის კოლექციონერები და ინტელექტუალები.

             ისაა თავისი განუმეორებელი სამყაროს შემქმნელი დიდი რუსი მხატვარი. მან ხელახლა აღმოაჩინა ნაცნობი ხერხები და ახლებური ჟღერადობა მიანიჭა მათ. 

                 მან ბოლომდე მიიყვანა ის რისი ბოლომდე მიყვანაც ვერ შესძლეს მეოცე საუკუნის დასწყისის რუმა ავანგარდიტებმა. მან დასვა ის წერტილი რომლის დასმაც მათ ვერ მოასწრეს და გახსნა გზა მომავლისკენ...

        მარტოსულ ,მხატვარს,  სტიქიური, სწრაფი იმპროვიზაციის ოსტატ ანატოლი ზვერევს არ უნდოდა ბრძოლასაბჭოთა ორთოდოქსების თუ ფსევდოლიბერალების სამყაროში კომფორტული ადგილის დასაკავებლად,მაგრამ  შეეძლო ერთ ღამეში ასამდე გრაფიკული ფურცლის შექმნა.    ფიქრობენ რომ ზვერევის შემოქმედებითი მემკვიდრეობა შედგება 30 ათასი ნაწარმოებისგან. საბჭოთა დემოკრატებისგან და გობაჩოვის გუნდის მიერ შექმნილი სამყაროსგან ბუნდღა აღარ დარჩება და ეს ლოთი გენიოსი კიდევ მოხიბლავს მრავალ თაობას.


 

Анатолий Зверев.

Портретист поколения

«Все твои несчастья, старик, — от общества. Это общество на тебя давит. А общество это как стена. Вот видишь, стена у тебя напротив, а ты картинками ее завесь. И она будет от тебя отдаляться».

Анатолий Зверев

Издревле на Руси в каждой деревне были свои архетипы жителей. Был в ней свой лихач, свой первый парень, свой пьяница, свой дурачок и так далее. И через сто лет в любом мегаполисе по прежнему есть свои «люди-крайности». 3 Ноября 2011 года художнику Анатолию Звереву исполнилось бы 80 лет. Этот гениальный клошар своим творчеством и жизнью на грани фола раздвинул границы души целого поколения шестидесятых.

← Чашка и кофе

Непокоренный Зверев. Часть 2 →

Другое измерение Анатолия Зверева

18.07.2013 Тина Гай

А.Зверев. Автопртрет


 

 Анатолий Зверев. Женский портрет. 1968

Другое измерение - то, где творят небожители. Они как посланцы из другого мира приходят к нам со своей миссией - свидетельствовать, что есть другой мир и другое измерение, которое для нас, нормальных людей, недоступно и потому непонятно.
К числу таких пришельцев относится Анатолий Тимофеевич Зверев. Художник и человек не от мира сего, человек-миф, известный в узких кругах не только своими искрометными и неподражаемыми картинами, но и своим образом жизни свободного бродяги.
То ли юродивый, то ли гений, то ли то и другое вместе. Одним словом, русский Ван Гог с такими же проблемами и страстями. Какими только эпитетами его не наделяли: гений, сумасшедший, скиталец, бомж, мыслитель, поэт.
Для внешних – тунеядец, за что его преследовали власти, бродяга, без дома и семьи, с диагнозом «шизофрения» и алкоголик, нонконформист и художник андеграунда.
Для близких, коих было совсем немного, – человек-легенда, богемный поэт, философ и мудрец, продававший свои картины за еду, водку и ночлег.
С ними он раскрывался совсем с другой стороны: простой, парадоксальный, с чувством юмора, свободный в своих оценках и высказываниях, любивший жизнь во всех ее проявлениях. Но близкие вряд ли назовут себя его друзьями, даже если и хотели бы. Он был слишком неотмирным и слишком нездешним. Это все равно, что считать себя другом инопланетянина.
Зверев был вызовом для благоустроенных или стремящихся к насиженности обывателей, для буржуазного счастья и здравого смысла. Он «выпал» из нормы и сделал выпадение демонстрацией перед преуспевающими официальными художниками.

А.Зверев. Букет

Самая точная характеристика Зверева, пожалуй, Свободный, как кот, который гуляет сам по себе. Он был свободен от всего, кроме своего гения: от быта, накопительства, денег, общепринятых стандартов жизни, ограничений общества и общепринятого искусства. Он сам выбрал свой образ жизни, и своего учителя тоже выбрал сам - самого свободного гения эпохи Возрождения - Леонардо да Винчи.
Он был свободен для общения с людьми, которые ему нравились; свободен для искусства. В его картинах поразительно много воздуха, легкости, полета, чистоты, радости и сказочности. Здесь много свободы не только в мазке и стиле, на первый взгляд хаотичных.

А.Зверев. Русская борзая

Здесь много свободы для смотрящего, которого он словно приглашает достроить, домыслить, додумать незавершенное. Здесь все не закончено, не досказано, все в движении и динамике, никаких барьеров и преград, праздник красок, духа, жизнеутверждающей энергии жизни.
Его картины – это карнавал, длящийся вечно: та же раскрепощенность духа, тот же воздух свободы, та же жизнерадостность, безудержная энергия и карнавальный народный дух. Остается поражаться, как из его принципиальной неукоренности в быту и жизни мог возникнуть такой праздник красок и цвета.
Но, с другой стороны, наверное, только из такой бездомности, незашоренности и внешней свободы мог вырасти его удивительный карнавальный мир.

А.Зверев. Дон-Кихот

Его мир чем-то похож на народный лубок. В детстве, по его воспоминаниям, над кроватью висела картина-лубок, которую он пытался скопировать. Это детское желание повторить радость в безрадостном и память о ярком лубке, утопленная в подсознании, так необычно преобразились в детском воображении, с возрастом вылившись в карнавальную игру красок.
Художник брезгливо относился к деньгам, которые легко тратил; ненавидел новую одежду и с благодарностью принимал поношенное; не заботился о приличиях и манерах, принятых в обществе. Словом, ходил по земле как очарованный странник из рассказов Лескова, русский самородок и щедрой души человек.
Я узнала о нем довольно давно, лет тридцать назад. С тех самых пор дома висит репродукция его картины «Нина». Если бы не знала, как он жил и творил, никогда бы не подумала, глядя на этот портрет, что такое чудо нежности, хрупкости и чистоты создано из совсем другой жизни и всего за несколько минут из подручного материала.

А.Зверев. Портрет О.М.Асеевой.

Молодая девушка с пышными волосами, в дореволюционной шляпке с широкими полями, с темными большими глазами, смотрит куда-то вбок, погруженная в свои мысли. Художник словно на миг высветил ее из темноты и запечатлел в дрожащем пламени свечи. И как свеча она такая же живая, подвижная и воздушно-трепещущая.
Женственность, мягкость, загадочность, поэтичность, созданные свободным полетом кисти художника, завораживают. Я не знаю, кто такая Нина, но такой представляю Беллу Ахмадуллину, Марину Цветаеву, Юнну Мориц, всех женщин не от мира сего. Он знал, что такое поэзия, потому что сам сочинял стихи.

А.Зверев. Женский портрет

У него была своя Муза, тоже из поэтического мира - Оксана Асеева (Ксения Михайловна Синякова), жена известного поэта Николая Асеева (дочь Марины Цветаевой обвинила поэта в убийстве матери, потому что именно он отказал ей в трудоустройстве даже посудомойкой).
Говорят, что еще до знакомства с Оксаной все его женские портреты уже были похожи на нее. Наверное, создав однажды в своем воображении собственную Музу, он узнал в реальной женщине ту, которую увидел задолго до встречи с ней. И мой портрет Нины – это тоже ее портрет.
Как художник, Зверев создал свой неповторимый стиль: искусствоведы и коллекционеры называют его русским экспрессионизмом, Пикассо - лучшим рисовальщиком России, Роберт Фальк говорил:

"Художники такого масштаба рождаются раз в сто лет". 

А.Зверев. Петух

Своей живописью он соединил две точки: русский авангард начала века и последние открытия в живописи западного искусства. Он стал мостом между прошлым и будущим, преодолев разрыв между ними. Это был поток страсти, энергии, темперамента, смывающий все на своем пути: нормы, правила приличия, здравый смысл.
Он был поверх барьеров и пределов, говоря словами Марины Цветаевой, «безмерностью в мире мер». Был живым фактом искусства, творя его не только красками, но собственной жизнью, столь же артистичной и карнавальной, как и его живопись.
Независимость, анархия и бунтарство художника некоторых раздражали, его неприкаянность и пристрастие к алкоголю  вызывали жалость, его забирали в психбольницу, осуждали за тунеядство, но он шел своим путем, тем, на котором рождались его, зверевские, шедевры.
Он их подписывал «АЗ», своими инициалами, но и первой буквой церковно-славянского алфавита, потому что был действительно первым и неподражаемым первопроходцем-победителем.

А.Зверев. Березовая роща

Зная себе и своим картинам цену, Зверев легко их отдавал. Можно сказать, он разбрасывался шедеврами, которые создавал из любого оказавшегося под рукой материала – томатного соуса, варенья, угля, не говоря уже о карандаше и красках. Он мог за несколько секунд или минут, не глядя, нарисовать портрет, расплачиваясь им за выпивку или еду.
Так, словно мимоходом, за свою почти сорокалетнюю профессиональную жизнь он создал более тридцати тысяч (!) шедевров, разбросанных по многочисленным московским квартирам, в которых останавливался на ночлег.
Сегодня его картины находятся в лучших музеях Парижа, Нью-Йорка, Лондона, Москвы, не говоря уже о частных коллекциях. Его картины высоко ценят знатоки живописи за границей, его ценили и им восхищались коллекционеры и интеллектуалы старой Москвы.

А.Зверев. Храм

Гениальный русский художник, создавший свой неповторимый мир, ниспровергатель устоявшихся приемов и всего привычного, он пересоздал и заново открыл знакомые приемы, придав им новое звучание.
Он досказал недосказанное великими русскими авангардистами начала XX века. Он поставил точку, которую они не успели поставить, и открыл путь в будущее.

 атолий Зверев

ngasanova

July 18th, 20:14

«Человечество вечно суетится. Но когда кому-то из нас удается остановить наше
неугомонное и ненасытное в делах суеты внимание, мы оказываемся во власти живописи.»
Анатолий Зверев

Художник Анатолий Зверев (1931 – 1986 ). "Первый русский экспрессионист"










Анатолий Тимофеевич Зверев родился 3 ноября 1931 в Москве. Отец--инвалид Гражданской войны, мать--рабочая.
В 23 года он поступил в Московское областное художественное училище памяти 1905 года, но получить в нем
полное образование ему не удалось--- был исключен за богемно-анархическое поведение.

Дальнейшее образование он получил и сформировал свой эстетический вкус, самостоятельно изучая полотна
западного европейского искусства в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина.



Во время Московского международного фестиваля молодежи и студентов в 1957 знаменитый мексиканец Давид
Сикейрос на художественной выставке вручил молодому художнику Золотую медаль. В 1965 в Париже состоялась
выставка картин Зверева в галерее Мот, организованная дирижером Игорем Маркевичем. Восхищенный Пабло
Пикассо, увидев работы Анатолия Зверева на выставке, назвал его "лучшим русским рисовальщиком".


Автопортрет 1957


Дома. 1950-е


Пейзаж. 1957

Но жизнь Анатолия Зверева была судьбой «неустроенного» гения --- такими были Ван Гог, Модильяни, Пиросмани...
Бесбытие, непристроенность, пристрастие к алкоголю...




Сосны. Николина гора. 1968

Многие свои картины он создавал буквально за минуты. Он импровизировал вне зависимости от того, чем работал,
акварелью, маслом или карандашом. Как отмечают современники, сама импровизация превращалась в акт искусства
своеобразный хэппенинг, который завершался стремительной подписью-росчерком. На протяжении очень долгого
времени Анатолий Зверев отдавал свои рисунки бесплатно любому, кому они понравились.

"Настоящий художник, даже если у него нет и одной краски, должен
уметь рисовать при помощи кусочка земли или глины",
- говорил обычно Зверев.


Женщина с ведром. 1950-е


Розовая обнаженная. 1965


Дон Кихот


Храм


Молодая женщина. 1978


Сидящая девушка


Лангуста и пиво



В 2009 на телеканале Культура был показан фильм об Анатолии Звереве – «Садись, дедуля, я тебя увековечу»



Художник-одиночка, лидер нонконформизма, мастер стихийной, стремительной импровизации. Анатолий Зверев за одну ночь
мог создать до ста графических листов. Предполагают, что творческое наследие Зверева составляет 30 тысяч произведений.

Источник: 160 работ Анатолия Зверева

ნონკონფორმისტების მეგობარი ნორტონ დოჯი

Нортон Додж. Последний нонконформист
 22.11.2011

Нортон Додж

«Возможно, ему не хватало адреналина…
Это было опасно – и для него, и для нас. Мы боялись
всего, вплоть до физической расправы».
Джон Макфи «Выкуп русского искусства»

…Он представлялся профессором американской литературы. Неуклюжий, одетый в криво сидящее пальто и помятую шляпу, с огромными отвисающими усами и в неизменных больших профессорских очках, он был похож на одного из университетских преподавателей. Когда этот человек доставал из глубокого кармана фонарик, чтобы разглядеть в темноте номер дома или квартиры, становилось странно, зачем ему это. Думали – псих… Никто и не догадывался, что по московским улицам 1960-х разгуливает, оторвавшись от кагэбэшной слежки, не кто иной как американец Нортон Додж.

40 минут от главного нью-йоркского вокзала Пенн Стейшн на поезде – и вот перед нами череда очаровательных и немного скучных нью-джерсийских домиков. Вскоре открывается вид на старую архитектуру, не подделку «под старину» – университет Ратгерс, восьмой по древности колледж в США, который был построен в середине XVIII века. Пройдя по нескольким симпатичным университетским аллеям, мы приблизились к современному зданию музея Зиммерли. Именно там сегодня, и теперь уже всегда, хранится самая большая в мире коллекция советского неофициального искусства, насчитывающая 20 тысяч произведений более тысячи художников – коллекция Нортона Доджа. Собрание было отдано Нортоном и его женой Нэнси в дар музею ещё в начале 90-х году, что дало возможность сохранить всю коллекцию в целостности, а также исключило паломничество желающих «унаследовать» ценности прошлого.

Нортон Додж прожил долгую и полную приключений жизнь, которая закончилась 8 ноября 2011 года. Его любили все – и коллекционеры, и сотрудники музеев (никогда не забуду, с каким придыханием куратор музея Зиммерли рассказывала нам про него), и, в конце концов, сами художники-диссиденты. Их работы Додж покупал в течение многих лет, для многих из них в хрущёвские и брежневские времена эти гонорары были единственным источником выживания.

Василий Ситников. Кремль зимой

Нортон Додж родился в 1927 году в Оклахома-Сити. Учился в колледже Дип Спрингс (Калифорния) и в Гарварде, где изучал российское регионоведение и получил степень доктора философии, после чего преподавал в Мэрилендском университете экономику. В Советскую Россию он впервые попал в 1955-м, в результате чего написал диссертацию про советские тракторы. Затем вернулся в начале 1960-х, потому что новой темой его исследования стала «Роль женщины в экономике СССР». Проехал через всю страну, собирая информацию для книги и заодно, негласно, знакомясь с «запрещёнными» художниками и покупая их работы. Так как в качестве советолога и специалиста по советской экономике Додж часто бывал в СССР, он за короткое время познакомился со всеми неофициальными художниками – Львом Крапивницким, Оскаром Рабиным, Ильей Кабаковым, Анатолием Зверевым, Василием Ситниковым (впоследствии снялся в 2002 году в фильме «Вася», посвящённом художнику) и многими другими. Чтобы не «светиться» днём, Нортон бродил по городам России, Средней Азии, Украины, Белоруссии ночью с фонариком и путеводителем Бедекера 1914 года. «Транспортные маршруты остались почти такими же!» – с уверенностью комментировал отчаянный путешественник.

В книге Джона Макфи «Выкуп русского искусства» приводятся впечатления российских художников от Доджа: «Нам он представлялся мистической фигурой – какой-то американский профессор с деньгами, которого интересует русское искусство. Мы его не понимали. Он был странный и неловкий – всё время что-то ронял. Боялся представиться. Мы подозревали, что он работает на КГБ, или тот, кто его привёл… Он был одет кое-как, в общем, не выглядел как американец. Скорее, как русский. Если бы он и был русским, то, наверное, он показался бы нам совершенно нормальным».

Внешность действительно, обманчива, и Нортон Додж, при всей странной наружности, преследовал свои цели. Собирая советское «левое» искусство, он руководствовался определёнными принципами: «Прежде всего, я искал произведения, которые были запрещены правительством, включая работы, посвящённые религиозной или эротической тематике. Или стили, которые считались вызовом советской доктрине, как, например, абстрактное искусство или сюрреализм. Я хотел исследовать различие в степени контроля со стороны правительства в Москве и по всему Советскому Союзу, поэтому был заинтересован в приобретении работ из всех регионов СССР».

Нортон Додж как-то сказал о нонконформизме: «Невозможно провести грань между политической и чисто художественной сторонами этого искусства. Это искусство соединяет и то и другое».

Лидия Мастеркова. Абстрактная композиция

Всего за годы холодной войны Нортону и его жене Нэнси удалось переправить на Запад (и таким образом спасти от уничтожения) более 10 тысяч произведений советских художников и скульпторов. Это был пласт диссидентского искусства с середины 1950-х до 1988 года, когда в Москве был проведён первый аукцион Сотбис.

– Его очень не любили представители официальных кругов, в частности, Министерства культуры и Союза художников, и всячески стремились его оклеветать, – вспоминает Виталий Комар. – Ему несколько раз отказывали в визах. Я с самого начала видел в нём большого эксцентрика, чудака, полюбившего русское искусство. Ездил в Россию, общался с нищими, пахнущими алкоголем и селёдкой художниками. Московская богема была весьма эксцентричной, и он вполне соответствовал ей. Он был богат, в Мэриленде у него огромное имение, ферма, виноградники. Но он зарабатывал деньги тяжёлым трудом. И, может быть, поэтому довольно жёстко торговался, покупая работы у русских художников. В русском искусстве он разбирался блестяще, понимал его во всех тонкостях. Сейчас мы видим, что это было блестящим капиталовложением.

Работы из коллекции Доджа, на которые он, по сведениям Дж. Макфи, истратил 3 миллиона долларов, никогда не выставлялись в России. Огромная книга «From Gulag to Glasnost», посвящённая неофициальному советскому искусству, выпущенная коллекционером в 1991 году к одноимённой выставке, тоже не была переведена на русский… Кому же нужно русское неофициальное искусство, кроме арт-дилеров и отдельных коллекционеров? Неужели только Рутгерсовскому музею?

Константин Кузьминский, поэт, ученик Василия Ситникова и автор антологии «Голубая лагуна» в эксклюзивном интервью «Русскому миру» сказал:

– Нортон только через меня нашёл около 100 художников и купил за тыщу работ, начиная с 77-го года. Мало кто упоминает, что он не только покупал искусство, но и кормил десятки живых художников – за так, а не только за картинки... ту же легендарную Лиду Мастеркову – только он и сохранил… Америке эта коллекция НЕ НУЖНА! Нортон совался во все музеи – ответ одинаковый: «Пару-тройку имён и десяток картин возьмём...». Отчего и кончил в непрестижном Рутгерсе (достроив им музей, кстати)... А сколько ещё осталось в табачных сараях в поместье его – ещё столько же, наверное…

Так или иначе, где бы ни находилась крупнейшая в мире коллекция нонконформистов, но именно благодаря главному «диссиденту СССР», Нортону Таунсенду Доджу, она есть. А художники, которые могли бы кануть в лету, живы или, по крайней мере, не забыты. Можно сказать, что бескомпромиссное искусство нашло свой компромиссный вариант, чтобы остаться для потомков, – и это самое главное.

Анна Генова

გლეხი,პოეტი,დიპლომატი,ემიგრანტი იურგის ბალტრუშაიტისი

 


 

 «Революция – дело человеческое, творчество – дело Божье…»

Вся мысль моя – тоска по тайне Звёздной…
Вся жизнь моя – стояние над бездной…

 http://www.newizv.ru/culture/2008-08-01/95063-hutorjanin-poet-diplomat-emigrant.html

Главная»«НИ» за 1 Августа 2008 г.»Культура

Хуторянин, поэт, дипломат, эмигрант

Юргис БАЛТРУШАЙТИС (1873, с. Паантвардис Ковенской губернии – 1944, Париж)

Из антологии Евгения Евтушенко «Десять веков русской поэзии»

Жизнь его так круто менялась, что он, можно сказать, прожил несколько разных жизней или, если хотите, ни одной не прожил в полную силу. Сын бедных литовских крестьян, которому полагалось до старости ходить за плугом и обихаживать скотину, Юргис Балтрушайтис окончил не только гимназию, но и университет, прослыл полиглотом, вошел в самый тесный круг дерзких новаторов – символистов, в начале 1910-х один за другим выпустил два стихотворных сборника, вскоре после революции возглавил Всероссийский союз писателей. Но в 1920-м был призван только что образованной независимой Литовской республикой на дипломатическую службу и назначен сначала руководителем специальной миссии, а затем Чрезвычайным послом и Полномочным представителем в Советской России и почти два десятилетия, живя в Москве строго по протоколу, был изолирован от литературной среды. В мае 1939-го, за год с небольшим до присоединения Литвы к Советскому Союзу, вышел на пенсию, но согласился на место советника литовского посольства во Франции, которому был отпущен тот же год с небольшим. Затем были три с половиной года немецкой оккупации и похороны на кладбище Монруж вблизи Парижа под грохот близкого авиационного налета.

«Волшебному искусству чтения» Юргис Балтрушайтис выучился самостоятельно. Но читать ему было нечего. В родительском доме завалялось лишь несколько случайных книг. «Зато в бесконечно лучших условиях развивалось мое воображение, – рассказывает Балтрушайтис в автобиографии. – Тут были и незабвенные зимние сказки моей матери – подчас ее собственного сочинения, – и жуткие литовские предания о чудовищах и древних великанах и о целом хищном народе племени людей с песьими сердцами и песьими головами. Тут были и затейливые рассказы бродячего деревенского портного-старика, и небылицы часто ночевавших в нашем доме нищих. А главное, в нескольких верстах была река Неман с белевшими с весны до осени парусами прусских барж, с курганами и остатками замков, восходивших, по народному поверью, еще ко временам меченосцев. Особенно влекло меня к этим могильным холмам и окрестным лесам, в чьих глубоких чащах, под корнями вековых деревьев еще видны были следы полевых канав, прудов и колодцев. Как особенно любил я бродить вдоль литовских проселочных дорог с покривившимися от времени, почерневшими о непогоды крестами, обилие которых внушало мне волнующее представление о древнем и скорбном шествии человечества к Голгофе…»

Склонность к уединению, живая мечтательность, глубокое переживание тайны, ощущение мистической связи с людьми прошлых эпох – всё это определило его тягу к символизму задолго до встречи с самими символистами.

После трех классов гимназии, с 15-летнего возраста, Балтрушайтис сам содержит себя уроками. Окончив гимназию, учится на естественном отделении физико-математического факультета Московского университета. Параллельно слушает лекции на историко-филологическом факультете. Через однокурсника Сергея Полякова, сына крупного фабриканта, сближается со знаменитыми поэтами-символистами Константином Бальмонтом и Валерием Брюсовым. Осенью 1899 года они вчетвером основывают издательство «Скорпион», вскоре объединившее ведущих писателей-символистов. Финансировал издательство Поляков. Для первой книги, выпущенной «Скорпионом» в 1900 году, Балтрушайтис вместе с Поляковым перевел с норвежского драму Генрика Ибсена «Когда мы, мертвые, проснемся».

Для Балтрушайтиса, превосходно владевшего европейскими языками, переводческая деятельность на многие годы становится источником существования. Помимо Ибсена, он переводит Августа Стриндберга, Кнута Гамсуна, Мориса Метерлинка, Габриэле Д’Аннунцио, Оскара Уайльда, Джорджа Байрона, Рабиндраната Тагора…

С легкой руки Балтрушайтиса переводческий искус захватил Бориса Пастернака. Летом 1914 года Пастернак жил в семье Балтрушайтиса, будучи репетитором его сына Жоржа. И Балтрушайтис предложил Пастернаку на досуге перевести с немецкого стихотворную комедию Генриха фон Клейста «Разбитый кувшин». Начав с «Разбитого кувшина», Пастернак уже в советские годы перевел столько, что еще Осип Мандельштам в шутку говаривал: в многотомном собрании сочинений Пастернака оригинальные стихи поместятся в одном томе, а остальные тома займут чужие сочинения. Но переводы, обеспечивавшие Пастернаку твердый заработок, как раз высвобождали время и силы для собственного творчества. И «Доктор Живаго», кстати, написан благодаря тому, что Пастернак, месяц или два в году отдавая переводам, все другие месяцы мог тратить на прозу.

Отвлечь Балтрушайтиса от переводов, худо-бедно кормивших его, могла женитьба на Марии Ивановне Оловянишниковой, дочери одного из самых богатых русских фабрикантов. Но отец-миллионер не захотел признать зятем неведомого инородца и лишил дочь наследства. Впрочем, Балтрушайтис не очень на него и рассчитывал. Жену он боготворил безотносительно к ее происхождению. Ей он посвятил обе свои поэтические книги. А третью, тоже предназначенную ей, Мария Ивановна издала уже после его смерти.

В среде символистов Балтрушайтиса ценили как поэта. Правда, в отзыве Валерия Брюсова можно услышать упрек: «Балтрушайтис ничего в жизни и ничего в мире не принимает просто как явление, но во всем хочет видеть иносказание, символ». Но Вячеслав Иванов для тех же стихов нашел совсем другие слова:

«Словно из-за развесистых старых деревьев, – наполовину заглушенная серой толщей церковных стен, – зазвучала органная фуга. И вот уже сбежала с уст суетная улыбка, и внезапно отрезвился готовый к полету дух, – между тем как ухо с удовлетворением отмечает верность и благородство естественно расцветающих мощных форм. Какое богатство внутренних (душевных) и внешних (музыкально-словесных) звучаний и отзвуков… Ничего настоятельного, усиливающегося и насильственного, ничего навеянного модою и условностью новизны или старины не уловит слушатель в этих спетых звездам, безвременных стихах».

А вот Андрей Белый видел в Балтрушайтисе поэта цветов и неба, поэта полей. «…Поэт полей, – он и под потолком чувствовал себя как под открытым небом; помню: в 1904 году мы раз рядом сидели у Брюсова: был – потолок: в разговорах сухих, историко-литературных; над макушкой же Ю.К. Балтрушайтиса был потолок точно сломан (так мне привиделось субъективно); Балтрушайтис сидел с таким видом, точно он грелся на солнце и точно под ногами его – золотела нива: не пол; он достал из кармана листок и прочел мне неожиданно свое стихотворение, только что написанное о том, как над нивою висело небо; и в чтении стихов – сказался весь как поэт…»

Откликаясь на революцию 1905 года, Балтрушайтис приготовил себя к будущим потрясениям: «Революция – дело человеческое, творчество – дело Божье…» О Балтрушайтисе первых послереволюционных лет рассказывает Илья Эренбург в поздних воспоминаниях: «Лицо у него было пустынное, бледные глаза, горестно сжатый рот. Когда Маяковский сокрушал Бальмонта или когда Толстой рассказывал анекдоты, Юргис Казимирович, в черном, наглухо застегнутом сюртуке, непоколебимо молчал. Его комната напоминала его самого – голые стены и распятие. Такими же унылыми, горькими, отвлеченными были и его стихи:



И всех равняет знаком сходства,

Приметой Божьего перста,

Одно великое сиротство,

Одна великая тщета».



Затем была уже упомянутая дипломатическая служба, попытки поддержать старых товарищей. Андрей Белый не забыл, как Балтрушайтис оформил ему бумаги для поездки в Литву. А Константину Бальмонту он не только помог выбраться из Советского Союза, но и выхлопотал для него пенсию в Америке за переводы Эдгара По. После ареста Осипа Мандельштама в 1934 году, по словам Надежды Яковлевны Мандельштам, Балтрушайтис метался на съезде журналистов, «умоляя всех одного за другим спасти О.М., и заклинал сделать это памятью погибшего Гумилева». От него в ужасе шарахались. Кстати, еще в самом начале 20-х годов, понимая, что Мандельштаму в СССР грозит неизбежная гибель, Балтрушайтис уговаривал его принять литовское подданство.

Мандельштам отказался.

Балтрушайтис пережил его на пять лет.

Правда, говорили, что могила Балтрушайтиса оказалась пустой, а сам он еще долго бродил по свету. Даже если это легенда, то такая, которую заслужил именно Балтрушайтис.

ბიბლიური წინასწარმეტყველები

http://www.maranat.de/agr_01_12.html

ბიბლიური წინასწარმეტყველები

ღმერთს არ უნდა უკანონო ბოროტ მოძალადეთა ძღვენი და მსხვერპლი.არ უნდა ასეთების მიერ რიტუალების შესრულება. ადამიანები უნდა განიწმინდნენ, მათ უარი უნდა თქვან ბოროტებაზე და აკეთონ სიკეთე. მათ უნდა ეძებონ სიმართლე,უშველონ ჩაგრულს,დაიცვან ობოლი და ქვრივი.  არაფერი ეშველება გულგრილს და ოხერს,იმას ვინც არ შველის და იცავს ჩაგრულს,სუსტს,ობოლს და ქვრივს,.         ასეთია ისაიას ღმერთის ნება!    რწმენა უპირველეს ყოვლისა არის ზნეობრივი ცხოვრება და შემოქმედისადმი  ერთგულება. უზნეო და ორგული ადამიანის ცხოვრება ღმერთის შეურაცხყოფაა.   Более пятидесяти пророков и пророчиц предстают перед нами в книгах Ветхого Завета. Среди них - духовный вождь израильтян Моисей и его сестра Мириам, судьи израильские Дебора и Самуил, цари Давид и Соломон, священник Иерусалимского Храма Иезекииль, придворный Исаия, простой пастух Амос. Об одних пророках мы узнаём из написанных ими самими книг, о других повествуют библейские сказания. Они жили в разные эпохи, принадлежали к разным сословиям, но при всей непохожести, у библейских пророков было много общего. В древнееврейском языке слову «пророк» соответствует понятие «нави» - призванный, вдохновленный Богом. Неожиданно для них самих, порой против собственной воли, пророки были призваны Богом, чтобы провозглашать его волю, быть его устами. «Дух Господа Бога на мне», - эти слова из книги Исаии (Ис., 61:1) точнее всего выражают мироощущение библейских пророков.   отя пророки вещали от имени Бога, они, в отличие от прорицателей античности, не теряли в самозабвенном экстазе свою индивидуальность. На деяниях и творениях библейских пророков лежит печать их дарований, характеров и жизненного опыта. В Ветхом Завете божественное откровение не просто передается людям через посредничество пророка, а преломляется в неповторимой личности избранника. Идолопоклонство, падение нравов, социальная несправедливость – вот характерные темы пророческих проповедей. Неистовые и бескомпромиссные глашатаи Господа часто оставались непонятыми, вызывали гнев владык, презрение и ненависть простолюдинов. Случалось, что цари преследовали пророков и бросали их в темницы, враждебно настроенные толпы поднимали их на смех, побивали камнями, изгоняли из городов. Но пророки, которых можно назвать первыми в мире диссидентами и, несмотря на яростный накал их речений, первыми гуманистами и защитниками прав человека, продолжали бестрепетно нести свою миссию. Единственное, что их по-настоящему устрашало, - оказаться недостойными Божественного призвания. Роль иудейских пророков в становлении христианских верований огромна: ведь именно они предсказали грядущее явление мессии – спасителя человечества, посредника между Богом и людьми. Мессианские идеи, возникшие в недрах иудаизма, стали краеугольным камнем новой религии - христианства. Пророки говорили о мессии как о человеке, избранном Богом («мессия», в переводе с иврита и с арамейского, означает «помазанник», т.е. избранник); они видели в нем идеального царя, нового Давида, но ни в коем случае не провозглашали его богочеловеком и сыном Всевышнего. Тем не менее, все, иногда весьма туманные и неконкретные, упоминания пророков о мессии стали трактоваться христианами как предсказания о пришествии Сына Божьего Иисуса Христа и принятых им ради спасения людей страданиях (слово «Христос» также переводится с греческого как «помазанник»). Кроме того, статус пророчества получила в христианской традиции любая фраза ветхозаветных писаний, которую можно истолковать как предвосхищение событий, описанных в Евангелиях. Так, слова пророка Иеремии, оплакивающего разрушение Иерусалима, воспринимаются как предсказание крестных мук Иисуса: «Вы все, кто проходит (этим) путем, обратитесь и посмотрите, есть ли где еще боль, как боль моя?» (Плач Иер., 1:12). Без постоянных ссылок на пророков, без размышлений над каждым их словом немыслимо христианское богословие. Наследие пророков так глубоко вошло в европейскую культуру, что, повторяя их образные и емкие фразы, мы зачастую забываем об источнике. Многие ли помнят, что прекрасные слова, начертанные на стене у здания ООН в Нью-Йорке: «Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать», взяты из книги пророка Исаии (Ис., 2:4)? Один из самых почитаемых христианами библейских пророков - Илия (ок. 9 в. до н. э.). В ветхозаветных преданиях (3-я и 4-я книги Царств) он предстает как неутомимый борец с идолопоклонством и ревнитель чистоты веры в единого Бога. История Илии полна чудесных событий. Упомянем лишь некоторые из них. Когда Бог в наказание за идолопоклонство наслал на вероотступников небывалую засуху, Илия скрывался у потаенного источника, а два ворона приносили ему пищу. Спасаясь от гнева греховной царицы Иезавели, пророк был вынужден уйти в пустыню, где его поддерживал и наставлял ангел. Илия совершал чудеса, очень похожие на те, о которых мы узнаем из Евангелий: он спас от голода бедную вдову из города Сарепты, сделав так, что мука в кадке и масло в кувшине не убывали, воскресил ее умершего сына, проходил по воде, словно по суше (перед ним расступились воды Иордана). Как у Иисуса, у него был верный ученик и последователь - пророк Елисей. Самое впечатляющее в этом сказании – вознесение Илии. На глазах у Елисея явилась посланная Господом огненная колесница, запряженная огненными конями, и «понесся Илия в вихре на небо» (4-я кн. Царств, 2:11).  Пророки были наставниками народа и советниками царей, политиками и трибунами, поэтами и мудрецами. Они были погружены не только в прорицания будущего и в прозрения сокрытых для простых смертных тайн божественного мироздания, но и в гущу событий своей эпохи. Пророки пламенно, подчас даже гневно обращались к своим современникам – сильным мира сего и обычным людям, неустанно разоблачали их греховность, укоряли за неправедные желания и поступки, взывали к их совести. иблейские пророки http://www.maranat.de/agr_01_12.html Более пятидесяти пророков и пророчиц предстают перед нами в книгах Ветхого Завета. Среди них - духовный вождь израильтян Моисей и его сестра Мириам, судьи израильские Дебора и Самуил, цари Давид и Соломон, священник Иерусалимского Храма Иезекииль, придворный Исаия, простой пастух Амос. Об одних пророках мы узнаём из написанных ими самими книг, о других повествуют библейские сказания. Они жили в разные эпохи, принадлежали к разным сословиям, но при всей непохожести, у библейских пророков было много общего. В древнееврейском языке слову «пророк» соответствует понятие «нави» - призванный, вдохновленный Богом. Неожиданно для них самих, порой против собственной воли, пророки были призваны Богом, чтобы провозглашать его волю, быть его устами. «Дух Господа Бога на мне», - эти слова из книги Исаии (Ис., 61:1) точнее всего выражают мироощущение библейских пророков. Хотя пророки вещали от имени Бога, они, в отличие от прорицателей античности, не теряли в самозабвенном экстазе свою индивидуальность. На деяниях и творениях библейских пророков лежит печать их дарований, характеров и жизненного опыта. В Ветхом Завете божественное откровение не просто передается людям через посредничество пророка, а преломляется в неповторимой личности избранника.

Микеланджело Буонарроти. Пророк Исаия. Фрагмент росписи плафона Сикстинской капеллы. 1511 г. Пророки были наставниками народа и советниками царей, политиками и трибунами, поэтами и мудрецами. Они были погружены не только в прорицания будущего и в прозрения сокрытых для простых смертных тайн божественного мироздания, но и в гущу событий своей эпохи. Пророки пламенно, подчас даже гневно обращались к своим современникам – сильным мира сего и обычным людям, неустанно разоблачали их греховность, укоряли за неправедные желания и поступки, взывали к их совести.

Идолопоклонство, падение нравов, социальная несправедливость – вот характерные темы пророческих проповедей. Неистовые и бескомпромиссные глашатаи Господа часто оставались непонятыми, вызывали гнев владык, презрение и ненависть простолюдинов. Случалось, что цари преследовали пророков и бросали их в темницы, враждебно настроенные толпы поднимали их на смех, побивали камнями, изгоняли из городов. Но пророки, которых можно назвать первыми в мире диссидентами и, несмотря на яростный накал их речений, первыми гуманистами и защитниками прав человека, продолжали бестрепетно нести свою миссию. Единственное, что их по-настоящему устрашало, - оказаться недостойными Божественного призвания. Роль иудейских пророков в становлении христианских верований огромна: ведь именно они предсказали грядущее явление мессии – спасителя человечества, посредника между Богом и людьми. Мессианские идеи, возникшие в недрах иудаизма, стали краеугольным камнем новой религии - христианства. Пророки говорили о мессии как о человеке, избранном Богом («мессия», в переводе с иврита и с арамейского, означает «помазанник», т.е. избранник); они видели в нем идеального царя, нового Давида, но ни в коем случае не провозглашали его богочеловеком и сыном Всевышнего. Тем не менее, все, иногда весьма туманные и неконкретные, упоминания пророков о мессии стали трактоваться христианами как предсказания о пришествии Сына Божьего Иисуса Христа и принятых им ради спасения людей страданиях (слово «Христос» также переводится с греческого как «помазанник»). Кроме того, статус пророчества получила в христианской традиции любая фраза ветхозаветных писаний, которую можно истолковать как предвосхищение событий, описанных в Евангелиях. Так, слова пророка Иеремии, оплакивающего разрушение Иерусалима, воспринимаются как предсказание крестных мук Иисуса: «Вы все, кто проходит (этим) путем, обратитесь и посмотрите, есть ли где еще боль, как боль моя?» (Плач Иер., 1:12). Без постоянных ссылок на пророков, без размышлений над каждым их словом немыслимо христианское богословие. Наследие пророков так глубоко вошло в европейскую культуру, что, повторяя их образные и емкие фразы, мы зачастую забываем об источнике. Многие ли помнят, что прекрасные слова, начертанные на стене у здания ООН в Нью-Йорке: «Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать», взяты из книги пророка Исаии (Ис., 2:4)? Один из самых почитаемых христианами библейских пророков - Илия (ок. 9 в. до н. э.). В ветхозаветных преданиях (3-я и 4-я книги Царств) он предстает как неутомимый борец с идолопоклонством и ревнитель чистоты веры в единого Бога. История Илии полна чудесных событий. Упомянем лишь некоторые из них. Когда Бог в наказание за идолопоклонство наслал на вероотступников небывалую засуху, Илия скрывался у потаенного источника, а два ворона приносили ему пищу. Спасаясь от гнева греховной царицы Иезавели, пророк был вынужден уйти в пустыню, где его поддерживал и наставлял ангел. Илия совершал чудеса, очень похожие на те, о которых мы узнаем из Евангелий: он спас от голода бедную вдову из города Сарепты, сделав так, что мука в кадке и масло в кувшине не убывали, воскресил ее умершего сына, проходил по воде, словно по суше (перед ним расступились воды Иордана). Как у Иисуса, у него был верный ученик и последователь - пророк Елисей. Самое впечатляющее в этом сказании – вознесение Илии. На глазах у Елисея явилась посланная Господом огненная колесница, запряженная огненными конями, и «понесся Илия в вихре на небо» (4-я кн. Царств, 2:11).

Питер Пауэл Рубенс. Пророк Илия получает от ангела хлеб и воду. 1625-28 гг. Впрочем, своей особой ролью в христианском мире Илия обязан не только удивительной биографии, но и другому пророку, Малахии. Книга Малахии (кон.6 – сер. 5 в. до н. э.) завершается такими словами: «Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного» (Мал.,4:5). Это пророчество находит подтверждение в Новом Завете: евангелисты Марк, Матфей и Лука считают, что предшественник Иисуса Иоанн Креститель и есть Илия, сошедший с небес на землю. Те же евангелисты рассказывают, что когда Иисус на горе Фавор преобразился и предстал перед учениками в своем божественном облике,

явились пророки Моисей и Илия и беседовали с ним (Матф., 17:2,3; Мк.,9:4; Лук.,9:30). На картинах и фресках «Преображение» Илия и Моисей по традиции изображаются по обе стороны от Иисуса.

Дирк Баутс. Явление ангела пророку Илии. 1464-67 гг. Сцены из жизни Илии мы не часто встретим в западноевропейской живописи. Как мы убедимся позднее, в искусстве Западной Европы образы пророков чаще встречаются в произведениях монументального характера – статуях и настенных росписях, чем в работах живописцев. Очень трогательна картина нидерландского художника Дирка Баутса «Явление ангела пророку Илии» (1464–67 гг.). К безмятежно спящему на земле пророку приближается кроткий ангел и осторожно, даже бережно, прикасается к его плечу. На заднем плане мы снова видим Илию: ободренный ангелом, он уходит из пустыни навстречу новым испытаниям. В этой картине есть что-то подкупающе бесхитростное - ясные линии, чистые краски, светлое благостное настроение.

На Руси Илию почитают с давних времен. Вознесшийся в небо пророк обрел в народных представлениях черты древнего славянского бога грозы Перуна. «Гром гремит - значит, Илия-пророк на колеснице едет», - и поныне говорят в русских деревнях. Илье-громовержцу, которого считают подателем дождя и охранителем от пожаров, посвящено множество замечательных икон. На одних мы видим пророка, сидящего на камне у пещеры, и ворона, который несет ему хлеб, на других - Илию, внимающего речам ангела. Очень эффектны иконы на тему «Огненное восхождение пророка Илии». Их отличает редкая для русской иконописи динамика. В огненном вихре возносится в небо пророк, а вслед ему простирает руки потрясенный Елисей. Традиционно в посвященных Илии иконах доминирует цвет пламени - ярко-красный. Самое известное в древнерусском искусстве изображение Илии мы видим на великолепной иконе новгородской школы (нач.15 в.). Пророк с сурово сдвинутыми бровями и пронзительным, пристальным взглядом подобен грозному всемогущему божеству. Подробно историю жизни Илии (житие) русские иконописцы пересказывали в клеймах – небольших композициях, расположенных по всему периметру основной иконы. Интересно, что в западноевропейской живописи Илию изображали вполне благообразным мужем, в то время как на русских иконах он часто представлен в точности таким, каким описан в Библии: отшельник в подбитом овчиной плаще, «весь в волосах и кожаным поясом подпоясан по чреслам своим».

Икона «Пророк Илия». Кон. 14 - нач. 15 вв. В отличие от Илии, легендарного, почти сказочного героя, пророки-писатели, или книжные пророки, в большинстве своем предстают в Библии как реальные люди своего времени - 8-5 вв. до н. э. Но они тоже творили чудеса: этими чудесами были их книги, в которых отразилась поистине трагическая для еврейского народа эпоха. Книжные пророки стали свидетелями нашествия ассирийцев на Израильское царство, видели, как под натиском Вавилона пало другое еврейское государство - Иудея, как был разорен Иерусалим и разрушен Иерусалимский Храм; они были среди тех, кого вавилоняне увели с собой на чужбину. Каждый из пророков-писателей обладал своим видением мира, своим литературным стилем, но ярчайшими среди них были трое великих пророков – Исаия, Иеремия, Иезекииль. Их, а также Даниила, которого христиане также причислили к великим

пророкам и о котором мы поговорим позднее, чаще всего изображали европейские художники. Что же рассказывает нам о трех великих пророках Библия? Пророк Исаия (род. сер. 8 в. до. н. э.) жил в Иудее в те времена, когда страна была еще сильна, богата и спокойна. И хотя Исаия неустанно обличал греховность своих современников, он остается одним из самых светлых и оптимистичных мыслителей не только в библейской, но и во всей мировой истории. Исаия подарил человечеству картины исполненного божественной гармонии будущего, которое воцарится на земле после прихода мессии: «не будет ни зла, ни вреда на всей горе Моей, ибо земля наполнится Богопознанием, как море водою» (Ис.,11:9). Речь Исаии звучит мощно, торжественно, величаво. Пушкин, вдохновленный книгой Исаии, написал одно из своих лучших стихотворений – «Пророк» (1926 г.), вольное переложение 6-й главы, в которой Исаия повествует о том, как он был призван к пророческому служению. На долю пророка Иеремии (род. сер. 7 в. до н. э.) выпала горчайшая участь. Он предвидел, что вавилонский царь Навуходоносор вскоре двинется на Иудею, и призывал своих соотечественников добровольно подчиниться власти непобедимого владыки, чтобы избежать еще большей беды - полного уничтожения Иудейского царства. Эта непатриотическая позиция Иеремии, а также его мрачные пророчества о неминуемом падении Иерусалима, вызывали всеобщую ярость. Иеремию избивали, бросали в темницу, оставляли умирать в наполненном грязью рве, пытались убить. Но ему суждено было уцелеть во всех испытаниях, увидеть своими глазами катастрофу, постигшую Иудею, и оплакать разрушение Иерусалима: «Истощились от слез глаза мои, все горит во мне, когда дети и грудные младенцы умирают от голода среди городских улиц» (Плач Иер., 2:11). Трижды царь Навуходоносор угонял жителей покоренной Иудеи в Вавилон. В первой волне переселенцев был пророк Иезекииль (род. втор. пол. 7 в. до н. э.). Политическая трезвость и дальновидность (он призывал соплеменников не отчаиваться, надеяться на возвращение и терпеливо налаживать жизнь на новом месте) сочетались у него с вдохновенным пророческим даром. Видения Иезекииля – красноречивые, изобилующие таинственными символами, впитавшие фантастические образы вавилонской мифологии – легли в основу многих религиозных представлений иудеев и христиан. Такими предстают пророки в Ветхом Завете, и хотя среди историков не утихают споры об авторстве и времени создания пророческих книг (о том, например, какие позднейшие дополнения были внесены в первоначальные тексты, когда именно и кто вносил эти дополнения), мы намеренно не станем касаться этих сложных тем и будем воспринимать сочинения пророков целостно, как их веками воспринимали читатели Библии - европейские художники и их зрители. В древнерусском искусстве иконы с изображением пророков в основном создавались, начиная с 15 столетия. Дело в том, что в это время окончательно сложился особый тип алтаря – русский высокий иконостас. Он состоит из пяти ярусов (рядов) икон, и четвертый ряд традиционно посвящен ветхозаветным пророкам. На иконах этого ряда изображаются пророки, держащие в руках развернутые свитки со своими предсказаниями о пришествии мессии. На свитке Исаии, например, начертано: "Се дева во чреве приимет Сына". Икон в пророческом ряду иногда насчитывается более двадцати. В центре ряда помещают икону Богоматери с младенцем, поэтому фигуры пророков, обращенные к центральной иконе, часто развернуты влево или вправо.

Пророки Давид и Соломон. Фрагмент пророческого ряда. Посл. четв. 15 в. Пророческие ряды очень красивы. Плавные силуэты фигур, тонкие благородные лики, сложный ритм повторяющихся движений, драгоценные одежды, сияние насыщенных красок… Всем этим можно любоваться без конца. Но напрасно мы будем искать в иконах связь с конкретными библейскими образами. Как правило, изображения пророков почти ничем не отличаются друг от друга, кроме надписей на свитках, цвета одежд и отдельных деталей.

Так на головах Давида и Соломона мы видим царские венцы, у прочих знаком их избранности становится белая пророческая повязка на лбу. Лишь Иону можно безошибочно узнать по отличительному атрибуту – изображению сказочной рыбы (согласно библейскому сказанию, Иона оказался во чреве огромной рыбы в наказание за то, что пытался уклониться от своего пророческого служения). Иконописцы не стремились к какой-либо индивидуализации образов, их задачей было воплощение неких духовных символов. Важны были не персоны, а имена, за которыми стояли слова пророчеств. Эта традиция по сей день сохраняется в русской церковной живописи. В Средние века в искусстве стран Западной Европы пророки изображались так же обобщенно, как и на Руси (приведем в пример статуи, украшающие готические соборы). Но в эпоху Возрождения «библейские гуманисты» стали вдохновлять художников на создание характерных, полнокровных образов. Мастеров Ренессанса привлекали уже не символические фигуры прорицателей, предсказывавших явление мессии, а недюжинные личности, так выпукло представленные на страницах Библии. Этот интерес естественен. Ведь пророки обладали как раз теми чертами, которые столь высоко ценились в эпоху Возрождения: это были люди дерзновенные, творческие, стремящиеся к совершенству. Клаас Слютер. Колодец Моисея. Пророки Даниил (слева) и Исаия. 1395-1406 гг. Первое из подобных произведений – скульптурная композиция «Колодец Моисея» (или «Колодец пророков», 1395-1406 гг.) нидерландского мастера Клааса Слютера, работавшего во Франции. «Колодец Моисея» – не что иное, как уцелевшее до наших дней основание распятия, которое было установлено в монастыре Шанмоль в бургундском городе Дижоне. Двухметровый шестигранный постамент распятия окружен фигурами шести пророков, которые, как считают христианские богословы, предсказали смерть и воскресение Иисуса: это Моисей, царь Давид, Иеремия, Захария, Даниил и Исаия. Лица пророков выразительны каждое на свой лад. Могучий грозный Моисей, вдохновенный псалмопевец Давид, скорбный Иеремия, смиренный Захария, порывистый Даниил, погруженный в свои думы Исаия – люди разных возрастов и темпераментов, изображенные с максимальной достоверностью. Скульптор тщательно фиксирует каждую морщинку, каждый завиток волос. Учтем, что первоначально статуи были ярко расписаны и обладали еще большей жизненностью, чем сейчас. (Поразительная деталь: на носу Иеремии красовались медные позолоченные очки, которые скульптор специально заказал у местного ювелира.) Стиль Слютера искусствоведы иногда называют «готическим натурализмом», видя в нем не столько веяния Нового времени, сколько проявления эстетики позднего Средневековья. Но с этим мнением вряд ли можно полностью согласиться: как бы ни был Слютер дотошен в передаче подробностей, это не только реализм деталей, но и реализм образов. Пророки Слютера отличаются друг от друга не рисунком морщин и формой бороды, а прежде всего индивидуальностью. К сожалению, Дижон находится в стороне от основных туристических маршрутов, и «Колодец Моисея», который, к тому же, расположен на окраине города, известен публике гораздо меньше, чем он того заслуживает. А на современников мастера это произведение производило столь глубокое впечатление, что в 1418 г. папский легат (посланник Папы Римского) обещал отпущение грехов каждому, кто из благочестивых побуждений придет посмотреть на «Колодец Моисея». Донателло. Пророк Иеремия. Фрагмент. 1423-26 гг. Немного позднее прославленный флорентийский скульптор Донателло в свою очередь поразил современников, создав статуи пророков Иеремии и Аввакума (1427-1436 гг.) для колокольни собора Санта-Мария дель Фьоре. По свидетельству биографа итальянских художников Джорджо Вазари, Донателло представил в виде Иеремии и Аввакума точные портреты двух известных и всеми уважаемых флорентийцев. Причем портреты совершенно неприкрашенные. У Иеремии умное и волевое, но грубоватое лицо. Аввакум, при всей интеллигентности облика, очень некрасив, к тому же скульптор изобразил его совершенно лысым. Донателло настолько точно передал портретное сходство с прототипом, Джованни ди Кирикини, что, как рассказывает Вазари, скульптор, работая, обращался к статуе, словно к человеку: «Говори же, говори, чтоб ты лопнул!» Флорентийцы считали статую лысого Аввакума лучшим произведением Донателло, что, впрочем, не помешало им непочтительно прозвать ее Цукконе (Тыква). Вазари, как известно, любил пофантазировать, и возможно, не все в этой истории соответствует истине. Но и как легенда она очень красноречиво свидетельствует о том, насколько изменилось отношение к образам пророков в эпоху Ренессанса: статуи стали для художника поводом почтить достойных сограждан, как бы перенимающих доблесть библейских прорицателей. И этот дерзкий замысел был понят и высоко оценен его современниками. Донателло. Пророк Аввакум. 1423-26 гг. Однако как бы ни были хороши работы Слютера и Донателло, свое высшее развитие тема пророков получила у Микеланджело в его фресках на сводах Сикстинской капеллы (ок. 1511 г.). Художников и поэтов часто сравнивают с провидцами, но, возможно, никто из них не подошел так близко к пониманию пророческого дара, как Микеланджело, который был поистине одержим своим гением. Вдохновение владело им безраздельно, словно какая-то неземная сила избрала его, дала ему сверхчеловеческую духовную мощь и ни с чем не сопоставимый талант, чтобы он донес до людей высшие истины бытия. Микеланджеловские пророки – шедевр среди шедевров, и мы должны быть благодарны судьбе за то, что художник встретился с этой темой. Ведь могло случиться иначе: первоначально на боковых поясах сводов капеллы предполагалось разместить фигуры двенадцати апостолов, но позднее возник замысел изобразить ветхозаветных провидцев и сивилл - античных прорицательниц, которые, как считается в христианском мире, также предсказывали явление мессии. Расположение фигур подчинено строгой логике. Два пророка, Захария и Иона, представлены на главной оси Сикстинской капеллы. Фигура Захарии, пророка Страстей Христовых, помещена над дверью капеллы, которую римский папа торжественно открывает в воскресенье. Это символизирует описанный в Евангелиях вход Иисуса в Иерусалим в начале Страстной недели. Фигура Ионы, предрекавшего вознесение Иисуса, расположена над алтарем. С боков, по обе стороны от главных сцен центральной росписи, находятся изображения пяти пророков (Исаии и Даниила справа от алтаря, Иоиля, Иезекииля и Иеремии - слева) и пяти сивилл. Они расположены в порядке, подтверждающем совпадение пророческих предсказаний с евангельскими событиями. В обоих рядах фигуры пророков и сивилл чередуются, при этом напротив каждого пророка изображена сивилла. Оригинальность замысла Микеланджело станет нам понятнее, когда мы сравним его пророков с произведениями предшественников. У Слютера пророки держат в руках свитки и книги, и каждой фигуре, согласно традиции, соответствует надпись с текстом пророчества, которую зритель может прочитать. У Донателло свитки не играют существенной композиционной и смысловой роли. Микеланджело не отказывается от мотива свитка или книги, напротив, он делает его ведущим и создает двенадцать вариаций на тему «человек и книга». Его персонажи не просто держат свитки и книги как опознавательные знаки своей принадлежности к сонму божьих избранников. Пророки и сивиллы общаются со своими письменами: листают тяжелые фолианты, развертывают свитки, читают, размышляют над уже написанными строками, и главное – чутко прислушиваются к себе, ожидая мига, когда на них снизойдет божественное озарение, и они найдут новые, еще никем и никогда не сказанные слова. Художник придал фигурам пророков и сивилл смысл неизмеримо более глубокий, чем тот, которого требовал заказ: это ренессансный гимн творчеству, учености, интеллекту, духовности. В пластике фигур отражаются малейшие оттенки состояний и чувств: рвение и сосредоточенность, страстность и спокойствие, порыв и самоуглубленность. Искусствоведы многократно проанализировали каждый поворот прекрасных сильных тел, написанных в немыслимо сложных ракурсах, описали величественные позы пророков и сивилл, их одухотворенные лица, выразительные складки одежд. Удивительно, что самый впечатляющий образ – пророк Иеремия – решен совсем просто. Монолитная, вписанная в овал фигура, лишена какой-либо внешней эффектности, и, в отличие от всех прочих, в ней полностью отсутствует момент движения. Усталый старик сидит, бессильно опустив одну руку, прикрывая лицо другой. Иеремию, как мы помним, по традиции изображали печальным, но Микеланджело сделал своего пророка воплощением скорби. Можно ничего не знать о том, что Иеремия оплакивает разрушенный Иерусалим или горюет о принятых Иисусом крестных страданиях. Но нельзя без сердечного трепета смотреть на этого окаменевшего в страдании старца. Микеланджело Буонарроти. Пророк Иеремия. Фрагмент росписи плафона Сикстинской капеллы. 1511 г. Кажется, что после микеланджеловского Иеремии уже невозможно по-другому представить себе библейского страдальца, но картина Рембрандта «Иеремия оплакивает гибель Иерусалима» (1630 г.) убеждает нас в обратном. Одинокий, охваченный горем старец сидит у подножья исполинских, окутанных дымом колонн Иерусалимского храма. Фигура пророка расположена по диагонали картины и как бы делит ее на две части, светлую и темную. Контраст света и тьмы – один из характерных приемов Рембрандта. Но здесь мы видим не то теплое рембрандтовское свечение, которое одухотворяет материю и вносит в картину ощущение свершающегося на наших глазах чуда. Это губительный, недобрый отблеск пожарища, еще более безнадежный, чем окутывающая нижнюю часть полотна тьма. Картина Рембрандта – одно из немногих живописных полотен, посвященных книжным пророкам. Исключение - история Даниила, обогатившая европейскую живопись несколькими сюжетами. Даниила, наряду с Исаией, Иеремией и Иезекиилем, в христианском мире причисляют к великим пророкам. Библейскому Даниилу присущи как черты сказочного героя, подобного Илии, так и пророка-писателя, повествующего о посланных ему свыше откровениях. Книгу Даниила легко разделить на две части. В первых главах описывается полная чудесных событий история Даниила - праведного иудея, который жил в Вавилоне в 6 в. до н.э., занимал важные посты при дворах нескольких языческих царей, но оставался верным единому Богу и обычаям своей родины. Благочестивому Даниилу открываются в видениях картины будущего его народа и всего человечества. Пророчества Даниила составляют вторую часть книги, которая более всех других ветхозаветных сочинений повлияла на первоначальное христианство. В ней не только предвосхищается приход мессии, но впервые говорится о воскресении мертвых, Страшном суде и посмертном воздаянии. Не удивительно, что пророчества Даниила привлекали особое внимание христианских богословов, а поучительные истории из его книги веками вдохновляли художников. Сам Даниил, как мы сейчас убедимся, далеко не всегда является главным героем (и вообще героем) этих историй, но все они, так или иначе, представляют его как мудреца, поборника справедливости и прозорливца. В сказании о трех еврейских отроках речь идет о товарищах Даниила, трех благородных иудейских юношах, которые, как и Даниил, служили при дворе Навуходоносора. Когда юноши отказались поклоняться золотому истукану, потому что вера в единого Бога запрещает идолопоклонство, царь приказал бросить их в огненную печь. Но отроки остались невредимыми, а изумленный царь увидел, что в печи среди жаркого пламени ходят уже не три, а четыре мужа, ибо с небес явился ангел, чтобы защитить верных детей Господа. Это сказание не раз становилось темой книжных миниатюр, народных лубочных картинок и назидательных религиозных спектаклей - мираклей. Замечательна икона новгородской школы, очень тщательно иллюстрирующая сказание: мы видим царя в короне, придворных, павших ниц при виде великого чуда, обнаженного истукана, которому велено было поклоняться, печь с языками пламени и, наконец, троих юношей и ангела, взявшихся за руки. Икона «Три отрока в печи огненной». Конец 15 в. Похожая история случилась и с самим Даниилом. За преданность своей вере пророк был брошен в ров со львами, но хищники его не тронули. «Бог мой послал ангела своего и заградил пасть львам», - возвестил Даниил из рва, и вавилонский царь Дарий еще более, чем раньше, возвысил неуязвимого иудея. Этот мотив – праведника бросают на растерзание хищникам, но он остается невредимым – многократно встречается в житиях святых. Чудесное спасение Даниила в львином рву уже в раннехристианскую эпоху символизировало воскресение мертвых, а в Средние века стало символом воскресения Христа. Изображения Даниила среди львов встречаются в скульптурном убранстве европейских соборов, и выглядит эта сказочная сцена поистине умилительно. Так на рельефе собора в Вормсе (кон. 12 в.) Даниил блаженно улыбается, а львы старательно лижут его ноги и руки. На картине Рубенса молящегося праведника окружает целая стая симпатичных миролюбивых львов. Надо отдать должное мастерству художника: его царственно-ленивые львы, с характерными движениями и позами, просто великолепны. Питер Пауэл Рубенс. Даниил в львином рву. 1615 г. Следующая история, связанная с именем Даниила, обогатила литературу и изобразительное искусство захватывающим сюжетом, а европейские языки – известным выражением «валтасаров пир» (празднество накануне гибели). Последний вавилонский царь Валтасар устроил пиршество, на котором угощенье подавали в драгоценных чашах, захваченных в Иерусалимском храме. Вдруг в разгар веселья таинственная рука начертала на стене непонятные слова. Их смог истолковать только Даниил, который предрек скорую гибель вавилонского царства. Весь драматизм той минуты, когда на стене появляется надпись, мастерски передал Рембрандт в картине «Валтасаров пир» (1635 г.). Картина наполнена беспокойным движением, пронизана ощущением близящейся катастрофы. Накренились драгоценные сосуды из поруганного храма; словно защищаясь, беспомощно выставил вперед руку роскошно одетый, но уже бессильный и жалкий Валтасар. Взгляд зрителя невольно следует по кругу, вслед за движениями рук всех персонажей, включая Божественного вестника. Этот круговорот рук – словно гибельная воронка, которая затягивает стоящего в центре Валтасара. Рембрандт. Пир Валтасара. 1635 г. От начертанной на древнееврейском языке светящейся надписи исходит неведомая угроза, и гости в ужасе отшатываются от нее. Интересно, что знаменитые слова на иврите «мене, мене, текел, упарсин» написаны не горизонтальными строками справа налево, а пятью столбцами (на последнее слово приходится два столбца). По поводу этой надписи Рембрандт советовался с еврейским ученым Самуилом бен Исраэлем. Ученый предполагал, что если бы слова были написаны обычным образом, вавилонским мудрецам не стоило бы труда их прочитать. Но надпись была зашифрована, и тайну шифра Бог открыл одному лишь пророку Даниилу. Художнику, как мы видим, эта теория показалась убедительной. В четвертом знаменитом сказании из книги Даниила – истории о Сусанне и старцах, в отличие от трех предыдущих, не происходит ничего чудесного. Защищает невиновных и карает неправедных не сам Бог, а его посланец пророк Даниил. Двое старцев подкараулили во время купания красавицу Сусанну, благочестивую жену вавилонского вельможи, и начали домогаться ее любви, а когда Сусанна отвергла их, старцы обвинили ее в прелюбодеянии. Суд поверил им и вынес женщине смертный приговор. Мудрый Даниил спас Сусанну, доказав ее невиновность. Он начал допрашивать старцев каждого по отдельности, и вскоре стало очевидно, что их показания не совпадают. Лживых обвинителей приговорили к побиванию камнями, а Сусанну оправдали. Якопо Тинторетто. Купание Сусанны. 1560-62 гг. В 16-17 столетиях трогательная история Сусанны была очень популярна в европейской живописи. Чувственностью веет от полотен мастеров итальянского Возрождения, венецианцев Веронезе и Тинторетто. Сусанна Тинторетто – предшественница бесчисленных прелестных «купальщиц» последующих столетий. Библейская история стала для художника лишь поводом для того, чтобы запечатлеть наготу цветущей золотоволосой красавицы. У художников эпохи барокко, Рубенса и ван Дейка, на первый план выступает мотив противостояния женщины и ее преследователей. Сусанна Рембрандта – почти девочка, угловатая и вовсе не блистающая красотой, испуганная, растерянная. Старец с искаженным низменной страстью лицом протягивает к ней руку, срывает покрывало, но Сусанна, против ожидания, смотрит не на него, а на зрителя. Этот прямой взыскующий взгляд превращает каждого, кто смотрит на картину, в очевидца происходящего. Смысл библейского сказания Рембрандт передает не с помощью прямого назидания, а более глубоко и тонко. Глаза юной женщины словно говорят: «Не проходи мимо несправедливости, защити слабого, не допусти поругания чистоты». Это те самые слова, с которыми обращались к людям библейские пророки и которые остаются для человечества важными во все века. Список основных произведений: Пророк Даниил. Ок.1225 г. Скульптура северного портала собора в Шартре. Даниил в львином рву. Кон. 12 в. Рельеф собора в Вормсе. Фигуры пророков. 1230-35 гг. Кафедральный собор, Бамберг. Фигуры пророков. Ок.1300 гг. Кафедральный собор, Страсбург. Джотто ди Бондоне. Иона во чреве кита. 1304-06 гг. Фреска в капелле Скровеньи, Падуя. Дуччио. Пророк Иеремия. 1308-11 гг. Музей собора, Сиена. Дуччио. Пророк Исаия. 1308-11 гг. Национальная галерея, Вашингтон. Симоне Мартини. Пророки Даниил и Иезекииль. 1319 г. Полиптих Св. Катерины. Национальный музей Сан Маттео, Пиза. Клаас Слютер. Колодец Моисея. 1395-1406 гг. Монастырь Шанмоль, Дижон. Донателло. Статуи пророков Иеремии и Аввакума. 1423-26 гг. Музей дель Опера дель Дуомо, Флоренция. Братья Ван Эйк. Пророк Захария. Пророк Михей. 1432 г. Алтарь собора Св. Бавона, Гент. Паоло Учелло. Часы с головами пророков. 1443 г. Фреска в кафедральном соборе Санта-Мария дель Фьоре, Флоренция Фра Беато Анджелико. Пророки. 1447 г. Фреска в кафедральном соборе, Орвьетто. Фра Беато Анджелико. Видение Иезекииля «Мистическое колесо с фигурами пророков». 1450 г. Музей Сан-Марко, Ф лоренция. Жан Шанже. Три пророка. 1490 г. Лувр, Париж Икона «Три отрока в печи огненной». Конец 15 в. Историко-архитектурный музей, Новгород. Пьетро Перуджино. Могущество пророков и сивилл. 1500 г. Фреска в коллегии дель Камбио, Перуджа. Микеланджело Буонарроти. Фигуры пророков и сивилл. Ок.1511 г. Фрески Сикстинской капеллы, Ватикан. Рафаэль Санти. Пророк Исаия. 1511-12 гг. Фреска в церкви Сан Аугустино, Рим. Рафаэль Санти. Видение Иезекииля. 1518 г. Галерея Питти, Флоренция. Лоренцетто. Иона. 1519-20 гг. Статуя в церкви Санта Мария дель Пополо, Рим. Питер Пауэл Рубенс. Даниил в львином рву. 1615 г. Национальная галерея искусств, Вашингтон. Рембрандт. Пророк Иеремия оплакивает разрушение Иерусалима. 1630 г. Рийксмузей, Амстердам Рембрандт. Пир Валтасара. 1635 г. Национальная галерея, Лондон. Ф.Кольянтес. Видение Иезекииля. 1640-е гг. Прадо, Мадрид. Виллем Дрост. Видение Даниила. 1650 г. Государственные музеи, Берлин. Жан Лоренцо Бернини. Даниил и лев. 1650 г. Статуя в церкви Санта-Мария дель Пополо, Рим. Жан Лоренцо Бернини. Даниил и лев. 1655 г. Музео Сакро, Ватикан. Джованни Баттиста Тьеполо. Пророк Исаия.1726-29 гг. Фреска в Папском дворце, Удине. Пинтуриккио. Сусанна и старцы. 1493-95 гг. Фреска в апартаментах Борджио, Ватикан. Альбрехт Альтдорфер. Сусанна у бассейна и поругание старцев. 1526 г. Старая пинакотека, Мюнхен. Якопо Тинторетто. Купание Сусанны. 1560-62 гг. Художественно-исторический музей, Вена. Паоло Веронезе. Купание Сусанны. Втор. пол.16 в. Лувр, Париж. Питер Пауэл Рубенс. Сусанна и старцы. 1607-08 гг. Галерея Боргезе, Рим. Артемисия Джентилески. Сусанна и старцы. 1610 г. Лувр, Париж; Дворец Визенштайн, Поммерсфельден. Гверчино. Сусанна и старцы. 1617 г. Прадо, Мадрид Антонис ван Дейк. Сусанна и старцы. 1621-22 гг. Старая пинакотека, Мюнхен. Рембрандт. Сусанна и старцы. 1647 г. Государственные музеи, Берлин. Жан Батист Сантьер. Купание Сусанны. 1704 г. Лувр, Париж Марина Аграновская Источник: www.maranat.de Список основных произведений: Икона «Пророк Илия с житием». 13 в. Третьяковская галерея, Москва. Икона «Пророк Илия». Кон. 14 -нач. 15 вв. Третьяковская галерея, Москва. Вознесение пророка Илии. 16 в. Государственный исторический музей, Москва. Гурий Никитин, Сила Савин. Фрески в церкви Илии Пророка. 1680-81 гг. Ярославль. Джотто. Илия в огненной колеснице. 1304-06 гг. Фреска в капелле Скровеньи, Падуя. Дирк Баутс. Явление ангела пророку Илии. 1464-67 гг. Церковь Св. Петра. Лёвен, Бельгия. Джованни Ланфранко. Сарептская вдова. Сер. 17 в. Эрмитаж, Санкт-Петербург. Хуан Антонио Эскаланте. Ангел будит пророка Илию. 1667 г. Государственные музеи, Берлин. Фердинанд Оливер. Илия в пустыне. 1831 г. Новая пинакотека, Мюнхен. Питер Пауэл Рубенс. Пророк Илия получает от ангела хлеб и воду. 1625-28 гг. Музей Боне, Бэйон, Франция. Бернардо Строцци. Пророк Илия и сарептская вдова. 1630-е гг. Художественно-исторический музей, Вена. Икона из пророческого ряда неизвестного иконостаса «Пророки Даниил, Давид и Соломон». Посл. четв. 15 в. Третьяковская галерея, Москва. Икона «Царь Соломон и пророк Иезекииль». Нач.16 в. Эрмитаж, Санкт- Петербург.